ЧТО ГОВОРИТ РЫБА?

Толстой однажды сказал: писатель пишет, чтобы понять. То же самое можно сказать и о художнике. Особенно о таком проницательном и склонном к изучению сути явления как Якивец. Для меня давно стоит вопрос, почему рыба стала героиней именно авангардного, экспериментального искусства? Почему её любили изображать авангардисты? 

Мало кто понимает, что уже самое превращение рыбы в персонаж полотна было для классического искусства вызовом – рыба шла как часть мертвой природы, на уровне травы. Представить, что Рафаэль сделал бы рыбу героем картины невозможно. А вот с начала 20-го века это явление стало массовым: рыба стала персонажем многих картин. Почему и с какой целью? 

Особенно это занимает летом, когда рыба становится активной частью нашей жизни: эти вопросы повторяются: рыба – часть живой или растительной жизни? 

 

Надо сказать, что рыба с библейских времен была представителем тайны океана, а потом вообще тайны и её ужасного проявления. Классический, уже предавангардный тип её осмысления был, несомненно, у Иеронима Босха, у которого рыбы ужасны, кошмарны и поедают людей, превращаясь в символы морской стихии, поглощающей человека моментально – глотком: давно замечено, что море и рыба поглощают одинаково. Поэтому они прошли этапы отождествления.  

Для авангарда, который упрямо замечал то, что классическое искусство не замечало, рыба стала находкой: по количеству её авангардных и дизайнерских изображений она держит прочное первое место – ни одно животное в мире, разве только кошка, с ней не может конкурировать. Можно открыть интернет на эту тему «рыба в искусстве», чтобы поразиться количеству именно дизайнерских работ, где персонаж – рыба. Например, «Космическая рыба» Юдаева.

  

Почему же?

Попробую высказать своё соображение.

Как правило, мы рыбу видим в нелепом положении - на земле, когда она, вынутая из своей стихии, глотает смертельный для неё воздух, плещется. Пытаясь загрести воды, но бьет себя по бокам. Нелепость. Трагическая нелепость. Рыба для художников стала персонажем трагическим, дающим ощущение бессилия и бесцельности. 

При этом, несомненно, она становится комическим явлением: само выражение «лица» - огромные немигающие, совершенно глупые глаза смотрят на тебя и вопрошают: ты кто? Причём вопрошают по-прокурорски – требовательно. И это веселит. Немота рыбы, соединённая с её активным вопрошением к чуждому миру, комична. И вот это соединение трагического и комического при невероятной пластической привлекательности стало для авангарда с его тяготением к дизайнерскому началу находкой.

Но Якивец, не чуждый авангардным техникам, тем не менее, не отходит от главного своего кредо: изобразить  внутренние свойства явления. И главная часть тела – глаза - навыкате, квадратные, озирающие, - не видящие. Она смотрит, но не видит. Притом, что вода – прозрачна.   

Вообще часто художники передавали так свои ощущения: 2003 год – год для многих непонятный: куда идёт страна неясно, а Якивец как ещё и тонкий наблюдатель выразил это состояние: глаза, взгляд, точка зрения есть, а ничего не видно, рот огромный – но ничего не сказать, все прозрачно, но прозрачность не имеет глубины. Цвета много, а света нет. Рыба то ли плывет в своей стихии, либо висит, замерев, на веревочке.

И вот это своё замирание на Неизвестном, подвешенность в жизни и изобразил Якивец, метафорически представив своё состояние рыбой.